Bibliotheca - II
Mamedov M., Muradov R. The Architecture of Turkmenistan.
A Concise history. Moscow, INTERSTAMO, 1998. pp.128, colour fig. рр.XXXI. ISBN 5-86712-026-8
Туркменистан обладает достаточно богатым архитектурным наследием: оно представлено и шедеврами архитектуры, и рядовыми зданиями, дошедшими до нас чаще всего в руинах. Нередко их основания погребены в земле, многие из которых выявлены археологическими раскопками. Изучение этих памятников началось еще в XIX в., а затем нарастало в XX столетии, когда появился ряд книг обобщающего характера и множество статей, посвященных отдельным проблемам или объектам. Однако сама тема среднеазиатского архитектурного наследия еще далеко не исчерпана. И вот - новая книга, авторы которой поставили целью датъ в кратком изложении генезис основных архитектурных идей, их воплощения в определенные периоды исторического развития на почве Туркменистана.
Во Введении подчеркивается, что ”aвторы ограничили свою задачу составлением хронологического ряда объектов, объединенных по территориальным, либо типологическим признакам. При описании памятников обращено внимание на те их особенности, которые свидетельствуют об инновациях или уникальных чертах в каждом конкретном случае. Таким образом, сделана попытка наметить широкую историческую панораму архитектуры Туркменистана, доступную не только специалистам”. Важно, что книга дает освещение не только древних и средневековых периодов развития архитектуры, но и архитектуры Нового времени, когда она вобрала много идей, привнесенных из Европы, в основном из России. Не буду приводить перечень пунктов местонахождения памятников и названия самих сооружений - они даны авторами по главам, охватывая почти все изучавшиеся объекты архитектуры разных эпох и читатель найдет их в самой книге.
Глава I (Архаика) посвящена периоду со второго до середины первого тысячелетия до н.э. Памятники этого времени выявлены и опубликованы археологами, в той или иной мере давая представление об остатках построек в исследованных ими древних поселениях и протогородах. Авторы подошли к их характеристике с точки зрения архитектурно-строительной. Речь идет о строительной технике, во многом связанной с климатическими особенностями и строительными ресурсами, где главную роль играл “подножный” материал - лёссовая глина, когда в кладке стен употреблялись глиняные комья - “булки”, на основе чего затем был выработан продолговатый сырцовый кирпич. Глина шла и на обмазку стен, полов. Перекрытия были деревянными. Просматривается эволюция планировки поселений времени неолита - “беспорядочного скопления более 30 однокомнатных стандартных домов без окон с массивными очагами и балочными перекрытиями”. Характерно появление к III тысячелетию до н.э. (время энеолита и бронзы) многокомнатных домов и формирование первых городов, обведенных стенами, с центральным культовым комплексом и окружающей его застройкой жилых и ремесленных кварталов. Особо выделяются “квартальные дома” Маргианы, где возникла “многолюдная, процветающая страна”. Характерна организованная планировочная структура поселений, обведенных по квадрату или прямоугольнику стеной с башнями. Здесь уже обозначена четкая строительная идея. Выявлены первые города, оформившиеся к середине I тыс. до н.э., когда области Туркменистана в большей части вошли во владение иранской державы Ахеменидов. Для них характерно ядро цитадели, вокруг которой разрастается собственно город.
В главе 2 (Античность) дана краткая историческая справка о событиях с IV в. до н. э. до V в. н. э. Здесь особенно характерна архитектура крепости на родине парфян - Митридаткерта (ныне городище Старая Ниса близ Ашхабада). Приведена характеристика фортификации, структуры вскрытого здесь так называемого Башенного здания с прилежащим к нему “Круглым храмом”, дворцовым четырехколонным залом, Северного архитектурного комплекса, а также остатки парфянского некрополя на городище Новая Ниса. “Все рассмотренные выше здания - заключают авторы - типологически отражают либо традиции “храмов огня”, либо еще более древние концепции погребальной архитектуры. В декоре их интерьеров постоянно присутствовали элементы греческого ордера, а само внутреннее пространство развивалось вертикально - это новая черта которой нет в постройках предшествующих веков”. Однако, что касается отражения “традиций храмов огня” – это вопрос дискуссионный. В областях Туркмении храмы эти, насколько известно, пока на встречены, храмы же огня из других регионов таких аналогий не дают.
Далее рассматриваются античный Мерв и укрепленные пункты этого времени в Мервском оазисе. Ядром их был хорошо укрепленный арк, у подножья которого простирался собственно город в прямоугольнике ограждающих стен; подчеркивается роль Мерва в его положении на Шелковом пути; отмечено возведение на северных рубежах Мервского оазиса нескольких военных крепостей. Отдельно рассмотрены города Хорезма в той его части, которая ныне входит в состав Туркменистана.
Глава III (Переходная эпоха), охватывающая V-VII вв., освещает те изменения в архитектуре, которые были связаны с новыми социальными явлениями, с формированием раннефеодального строя. В эту пору “выросло значение городов и численность их населения, центры общественной жизни переместились в сельскохозяйственную округу. На первый план выдвинулся обособленный, хорошо укрепленный загородный замок (кёшк) феодала (дихкана)”. Тезис этот подтверждают ряд памятников - особенно характерны кёшки, которым присущи варианты планировки с центральным залом в обводе помещений и коридоров. Но особенно характерно внешнее оформление таких зданий сомкнутыми полуколоннами - гофрами, придающими большую выразительность их облику. Среди других сооружений этого времени авторы выделяют “обители огнепоклонников, буддистов и христиан” – памятники эти были выявлены рекогносцировками и раскопками.
В главе IV (Средневековье) авторы подходят к периоду вхождения областей Туркмении в состав Арабского халифата (VШ-Х вв.), и к той огромной роли, которую начинает играть ислам во всех формах бытия, в том числе и в архитектуре. Дан перечень и характеристика первых мечетей и мавзолеев Северного Хорасана (Южный Туркменистан) и Дехистана. Большую роль в архитектуре (и техническую, и декоративную) начинает играть жженый кирпич, это значение он сохранит и в дальнейшем. Просматривается формирование архитектурной типологии, для которой характерна, при разных масштабах, центричность зданий и возрастающая роль портала, выделяющего главный фасад, членение фасадов на прямоугольники с арочными нишами, широкое использование орнаментальной кладки с применением фигурных резных кирпичиков. М.Мамедов и Р.Мурадов рассматривают градостроительную эволюцию в раннеисламскую эпоху, при этом они подчеркивают, что планировка городов того времени далеко не всегда укладывается в принятую в научной литературе схему: арк (административно-военное ядро), шахристан (собственно город) и рабат (торгово-ремесленное предместье). Период средневековья ознаменован также ростом поселений сельского типа - их числа и размеров. Это “длинные села”, на конце которых располагался рабат (символ политической власти арабов) и кёшк (символ аналогичной власти местных феодалов). Для Хорезма присущи также городки-крепости с характерной для них системой ограждений. Среди отдельных архитектурных сооружений авторами особо выделены караван-сараи, возводившиеся на главных и второстепенных трассах Великого шелкового пути.
Глава V поименована “Золотой век”, каковое название вполне применимо к архитектуре. Эта действительно блестящая в архитектурном отношении эпоха продолжалась с XI до начала XIII в., когда монгольское завоевание нанесло жестокий удар по сложившейся здесь жизни в политическом, экономическом и культурном плане. Расцвет строительного искусства запечатлен в памятниках архитектуры, которые еще можно увидеть в древнем Мерве, Серахсе, Мехне, Куня-Ургенче. Подчеркивается роль серахских мастеров, нередко привлекавшихся на строительство в другие города Средней Азии. Авторами рассмотрены памятники Северного Хорасана и отдельно - монументы столицы Хорезма - три мавзолея, причем слово “мавзолей” взято в кавычки, к чему мы еще вернемся. Далее выделена архитектура ХIV-ХV вв., где кроме характеристики отдельных памятников, сделан акцент на создание в этот период ансамблевых композиций (Мерв, Мехне, Анау). Глава VI (Традиции) характеризует те немногие монументальные строения, которые были созданы в ХVI-ХVШ вв. и которые уже не несут каких-либо новаторских качеств – они лишь продолжают традиции предшествующей эпохи. Однако, от этого времени сохранились образцы массовой сельской жилой архитектуры туркменских племен, которые не лишены своеобразия композиций и деталей. Глава VII (Инновации) охватывает ХIХ-ХХ вв. – от времени русской колонизации Закаспийского края и затем создания Туркменской ССР, вплоть до
В Заключении вкратце изложены новые направления и перспективы, а также те важные задачи, которые стоят перед архитектурой сегодня. Отмечено, что Туркменистан стал импортером архитектурных проектов из некоторых европейских и азиатских стран. Но при этом выражается надежда на “всплеск творческой активности, которой подготовят архитекторы, искренне желающие содействовать национальному развитию и пересмотревшие понимание своей роли в обществе”. Более половины объема книги занимают иллюстрации - чертежи, черно-белые и цветные фото - и это закономерно, ибо никакое словесное описание не передает той образной силы, которая присуща архитектурным сооружениям.
Изложу некоторые замечания, возникшие по ходу прочтения. В разделе II авторы принимают высказанную некогда С.П.Толстовым точку зрения о вхождении Хорезма в состав могущественного государства Кушан. Положение это крайне спорно. Во II в. до н.э. происходило активное продвижение из северо-восточных областей Центральной Азии полукочевых народов - в начале саков, затем кангюйцев и юеджей. Последние заняли земли Бактрии. Среди составлявших их пяти племен выдвинулось племя кушан, создавших могущественную империю, продвинувшую свои владения вплоть до Индии, кангюйцы же создали более рыхлое государственное объединение Кангха, в более северных областях, в том числе включавших Хорезм. События эти нашли отражение и в архитектуре, которая в Хорезме существенно отлична от той, что характерна для кушанского зодчества.
Авторы книги позаботились о максимальном перечне архитектурных памятников Туркмении, с краткой их характеристикой. Однако некоторые заслуживающие внимания выпали - к примеру, совершенно уникальный шатровый памятник Ак-Сарай динг в Южном Хорезме, или караван-сарай Оде-Мерген в Мервском оазисе. [1] Но едва ли нужно было привлекать реконструкцию комплекса Рабати-Малик, располагавшегося между Бухарой и Самаркандом. Она в сравнении с теми данными, которые дали раскопки этого памятника далеко не точна - так поперечная стена во дворе не была ни столь высокой, ни столь объемной, а вдоль боковых стен располагались различные помещения.
Существенно спорным остается то, что авторы ставят в кавычки слово “мавзолей” применительно к трем выдающимся памятникам Куня-Ургенча и склонны трактовать их как главные залы несохранившихся дворцов. В этом они следуют за С.Г.Хмельницким, который объявил таковыми и эти здания, и мавзолей Санджара в Мерве, дав при этом надуманную реконструкцию “дворца”.[2] Однако, в отношении мавзолея Санджара есть прямые указания восточных авторов. Так, Ибн ал-Асир (XII в.) писал, что когда Санджар умер, то его похоронили в здании с куполом, которое он построил для себя и назвал Дар ал-ахира (”Дом загробной жизни”). Якут (XIII в.) пишет, что “могила Санджара находится в Мерве” в большом мавзолее, решетчатое окно которого выходит к соборной мечети. Купол его голубого цвета виден на расстоянии для пути”.[3] Мавзолей Текеша в Куня-Ургёнче С.Г.Хмельницкий также объявляет дворцовым залом, сопровождая не менее надуманной реконструкцией этого сооружения.[4]
Между тем, помимо общей парадности куняургенчских мавзолеев, им присуща форма шатровых (конических или пирамидальных) куполов, а это очень важная деталь. Дело в том, что шатровые купола в архитектуре Средней Азии, Ирана, Азербайджана характерны для мемориалов - мавзолеев, а иногда и кадамджоев - “мест следа святого”. Полвека тому назад генезису “шатровых мавзолеев” мною была посвящена статья, где сделана попытка выяснения их генезиса. [5] Показано, что их эволюция ведет свое начало от курганов преимущественно древнетюркских племен номадов-скотоводов, когда простым насыпным холмам придавали коническую или четырехугольную пирамидальную форму. Со времени же перехода этих народов к оседлой жизни уже создаются постройки, в которых сохранена общая идея сооружения с шатрово-купольным завершением. С ХI-ХП вв., в период политического преобладания тюркских правителей, возводятся мавзолеи с “курганообразным” шатровым перекрытием. Перечень памятников этого рода слишком обширен, сошлемся лишь на cамые характерные. Особенно много их в Азербайджане (Нахичевань, Барда, Кара-Багляр, Джуга), где сохранились “погребальные башни” ХI-ХIV вв., а в ряде сельских районов – не столь высокие шатровые мазволеи XV-XVII вв. В прикаспийском Иране можно упомянуть башню Кабуса, башню Радкан близ Кучана, в Казахстане - мавзолеи Бабаджи-хатун, Бегим-мунара, Козу-Корпеч и множество других, а в Киргизии – знаменитый “гумбез Манаса”.
В этот ряд логически встают мавзолеи Куня-Ургенча. Не будем забывать, что другой тип мавзолеев Центральной Азии имел сфероконический или отлогоконический купол - их генезис иной, чем у “шатровых мавзолеев”. Но примечательно, что ни в гражданских сооружениях Востока - дворцах, домах, караван-сараях, торговых зданиях, ни в культовых - мечетях, медресе, ханака - шатровые купола нигде не применялись.
Сказанное делает весьма спорной идею о том, будто мавзолеи Куня-Ургенча - Иль-Арслан, Текеш или усыпальница династии Суфи представляли собой дворцовые постройки. Возникает вопрос - а где в них захоронения? Но если здесь нет, как в Азербайджане, подземных склепов, то это можно объяснить высоким стоянием в ту пору грунтовых вод. Погребения же могли располагаться на полу в фигурных кенотафах. Пример тому - кенотаф Сайфеддина Бохарзи в Бухаре, со временем взятый в Бухарский музей. Кенотафы мавзолеев Куня-Ургенча могли быть разнесены в XIII в. во время разграбления города монголами, а в XIV в. воинами Тимура. Кстати, сохранился прекрасный кенотаф в более позднем мавзолее Наджм ад-дина Кубра.[6]
Примечательно, что когда в
Надеюсь, сделанные замечания могут быть в той или иной мере учтены авторами, если будет предпринято второе издание этой безусловно нужной книги.
Г.А.Пугаченкова
Рецензия опубликована в ежегоднике «Культурные ценности» 2000-2001, с.237-240.
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] Пугаченкова Г.А. Материалы к истории хорезмского зодчества. – Материалы Хорезмской экспедиции, вып.7. М., 1963, с.118 сл. Она же. Новое по архитектуре средневекового Мерва. – Труды ЮТАКЭ, т.XII. Ашхабад, 1963, с.235 сл.
[2] Хмельницкий С.Г. Между Саманидами и монголами. Архитектура Средней Азии XI - начала XIII вв. Ч.II. Берлин-Рига, 1997, с. 56 сл., рис. 52.
[3] Материалы по истории туркмен и Туркмении, т. 1., М.-Л., 1952, с. 393, 433-434.
[4] Хмельницкий С. Мавзолей султана Текеша или дворец Хорезмшаха? – Культурные ценности 1996. СПб., 1998, с.126 сл.
[5] Пугаченкова Г.А. К проблеме возникновения шатровых мавзолеев Хорасана. – Материалы ЮТАКЭ. Ашхабад, 1949, с. 57-78.
[6] Якубовский А.Ю. Развалины Ургенча, Л., 1930, с.62. См. также: Всеобщая история архитектуры, т.8. M., 1969, c.262.
Написать Комментарий